Российский правитель Владимир Путин продолжает повышать градус угроз в адрес Запада, однако за этой все более жесткой риторикой, вероятно, стоит вовсе не желание начать прямую войну с НАТО. Западные чиновники, с которыми поговорило BBC, считают, что Москва пытается запугать европейские страны, заставить их сомневаться в дальнейшей поддержке Украины и одновременно избежать ситуации, которая могла бы привести к открытому военному столкновению с Альянсом.
Эта оценка особенно важна на фоне резкого ужесточения заявлений российских представителей. Москва все чаще говорит о возможных ударах по британским военнослужащим, оборонным предприятиям и другим объектам, которые Кремль связывает с помощью Украине. На первый взгляд такая риторика может создавать впечатление подготовки России к большой войне с Западом. Однако западные представители считают, что реальная стратегия Кремля гораздо сложнее.
Кремль хочет напугать Запад, а не вступать с ним в большую войну
По информации BBC, угрозы Москвы в адрес Великобритании и других союзников Украины не являются принципиально новым явлением. Западные чиновники считают их частью более широкой военно-политической доктрины России, предусматривающей постоянное давление на противника.
Суть такого подхода заключается в том, чтобы заставить западные правительства постоянно просчитывать риски. Стоит ли передавать Украине дальнобойные ракеты? Нужно ли увеличивать производство оружия? Следует ли разрешать украинским военным использовать западное вооружение по военным объектам на территории России? Не может ли очередное решение стать поводом для российской атаки?
Именно страх перед возможными последствиями может быть для Кремля не менее важным инструментом, чем непосредственное применение силы.
В этом контексте особое внимание привлек визит главы ЦРУ Джона Рэтклиффа в Москву. На фоне сообщений о возможных предупреждениях российскому руководству о недопустимости атак на страны НАТО эта поездка вызвала серьезный интерес. Однако источники BBC подчеркивают: само наличие подобных предупреждений не означает, что Запад ожидает неминуемого российского нападения на Альянс.
Напротив, главная проблема заключается в том, что Москва может пытаться действовать ниже порога прямой войны.
Вместо танков — кибератаки, диверсии и тайные операции
Западные чиновники прогнозируют, что Россия, скорее всего, продолжит делать ставку на так называемую гибридную деятельность. Речь идет об инструментах, которые позволяют наносить ущерб другой стране, но одновременно оставляют Кремлю возможность отрицать свою причастность или избегать немедленного масштабного военного ответа.
Среди таких методов называют кибератаки, диверсии, саботаж, операции влияния и даже попытки физического устранения отдельных людей.
Для Москвы это принципиально иная модель противостояния. Она позволяет проверять реакцию Запада, постепенно повышать ставки и искать слабые места, не переходя сразу к прямому столкновению с армиями стран НАТО.
Но именно здесь скрыта главная опасность.
Любая гибридная операция может выйти из-под контроля. Диверсия способна привести к гибели людей. Кибератака может парализовать критически важную инфраструктуру. Удар по объекту, который Москва сочтет «допустимой» целью, может быть воспринят НАТО как нападение. А неправильная оценка реакции другой стороны способна запустить цепочку событий, остановить которую будет чрезвычайно сложно.
Именно риск такого просчета западные чиновники считают одним из наиболее опасных сценариев.
Почему Путин стал говорить жестче
По мнению собеседников BBC, усиление риторики Кремля может быть связано не только с внешней политикой, но и с проблемами внутри самой России.
Москва продолжает преследовать максималистские цели в войне против Украины, однако скорость их достижения не соответствует ожиданиям российского руководства. Наступательные действия не дают того результата, который позволил бы Кремлю быстро заявить о достижении главных политических целей.
Одновременно Украина активизировала дальнобойные удары, в том числе по объектам на территории России. Это создает для Кремля дополнительное политическое и психологическое давление.
Ситуацию осложняют и проблемы в российской экономике. Западные чиновники обратили внимание, в частности, на дефицит бензина, который уже начинает влиять на отношение населения к войне. Для государства, которое годами пыталось создавать впечатление стабильности и готовности к длительному противостоянию, подобные проблемы могут становиться все более болезненными.
При этом западные представители не считают, что внутреннее давление в настоящее время представляет непосредственную угрозу власти Путина.
Российская армия сталкивается с проблемой пополнения потерь
Еще один фактор, который привлекает внимание западных разведчиков, — ситуация с людскими ресурсами российской армии.
По оценкам чиновников, ежемесячные потери России примерно на 6 тысяч человек превышают количество новых военнослужащих, которых удается набрать. Это означает, что российская военная машина вынуждена постоянно искать новые способы пополнения личного состава.
Однако сейчас, по словам западных представителей, нет признаков того, что Путин готов объявить новую масштабную мобилизацию.
Это важный момент. Кремль пытается вести войну таким образом, чтобы ее цена оставалась максимально скрытой от значительной части российского общества. Массовая мобилизация могла бы резко изменить ситуацию, поскольку она непосредственно затронула бы гораздо больше семей.
Поэтому российское руководство, похоже, пытается балансировать между потребностями фронта и необходимостью сохранять контроль над общественными настроениями.
Самая опасная игра — заставить Запад поверить, что он не решится ответить
Западные чиновники подчеркивают: НАТО не должно впадать в панику из-за российских угроз, однако недооценивать их также нельзя.
Это фактически стратегия «спокойно, но бдительно». Она предполагает готовность реагировать на действия Москвы, одновременно не позволяя Кремлю навязать западным государствам постоянный страх перед эскалацией.
Ведь именно этого Путин, вероятно, и пытается добиться.
Если европейские правительства начнут самостоятельно ограничивать поддержку Украины из-за опасений российской реакции, Москва сможет получить желаемый результат даже без прямой атаки на территорию НАТО.
Это объясняет, почему громкие заявления российских представителей имеют значение даже тогда, когда за ними не стоит немедленная готовность начать войну с Альянсом.
Угроза сама по себе может быть оружием.
У Кремля остается опасное пространство для маневра
Западные СМИ ранее уже предупреждали о риске того, что российская стратегия в конечном итоге может обернуться против самого Кремля. Если Москва будет все активнее применять диверсии, кибератаки и другие скрытые методы, однажды она может неправильно оценить допустимую границу.
У НАТО есть свои красные линии, а у каждой страны — члена Альянса собственные политические и военные процедуры реагирования. Российское руководство может рассчитывать, что Запад не захочет прямого конфликта. Но это вовсе не означает, что каждая атака будет оставаться без ответа.
Именно поэтому сценарий случайной или спровоцированной эскалации остается одним из наиболее серьезных рисков.
Среди возможных вариантов, которые ранее рассматривали западные обозреватели, назывались различные формы агрессии против соседних стран НАТО, операции под чужим флагом, масштабный саботаж в Европе и кибератаки. Отдельно обсуждался сценарий ограниченного удара по одной из соседних стран с расчетом на то, что Альянс не захочет переходить к полномасштабному ответу.
Однако такая ставка была бы чрезвычайно рискованной.
Путин может не хотеть войны с НАТО — но это не означает, что угроза исчезает
Главный вывод западных чиновников заключается в важном парадоксе: российское руководство может стремиться избежать прямой войны с НАТО и одновременно проводить политику, которая делает такую войну более вероятной.
Угрозы, демонстрация силы, кибератаки, диверсии, удары по Украине и постоянное испытание реакции Запада создают среду, в которой одна ошибка может иметь последствия, которые уже невозможно будет контролировать.
Пока Кремль заинтересован в том, чтобы оставаться ниже порога открытого конфликта. Ему выгоднее заставлять западные общества нервничать, спорить между собой и ставить под сомнение дальнейшую поддержку Украины.
Но проблема для Путина заключается в том, что страх работает лишь до тех пор, пока другая сторона готова отступать.
Если страны НАТО сохранят единство, усилят защиту критической инфраструктуры, противодействие кибератакам и диверсиям и одновременно продолжат поддерживать Украину, эффект российского запугивания будет значительно слабее.
Поэтому нынешняя ситуация — это не столько неизбежный путь к войне России с НАТО, сколько опасное противостояние нервов, силы и политической воли.
И именно здесь Путин играет с огнем. Его цель может заключаться не в том, чтобы начать большую войну с Западом, а в том, чтобы заставить Запад самостоятельно испугаться возможности такой войны. Однако чем чаще Кремль будет проверять границы допустимого, тем выше вероятность того, что однажды эта игра закончится совсем не так, как рассчитывали в Москве.
