Швеция впервые создаёт собственный полноценный компонент мобильной дальнобойной ракетной артиллерии. Правительство разрешило вооружённым силам приобрести американские HIMARS примерно за 7 млрд шведских крон — около $729 млн — вместе с боеприпасами. Первые поставки ожидаются уже в 2027 году.
Речь идёт примерно о десяти пусковых установках. По меркам крупной армии это небольшой парк, но значение сделки определяется не количеством машин. HIMARS даёт шведским сухопутным войскам возможность поражать цели значительно дальше, чем существующая ствольная артиллерия, и быстро менять позиции после пуска.
Одновременно Стокгольм и Хельсинки договорились углубить сотрудничество в ракетной артиллерии. Финляндия уже располагает M270 MLRS, использующими часть той же номенклатуры ракет и компонентов, что и HIMARS. Это создаёт основу для совместного обучения, обслуживания, снабжения и производства.
Промышленная часть сделки может оказаться не менее важной, чем сами пусковые. Saab и Lockheed Martin намерены развивать в Швеции производство боеприпасов для HIMARS и других американских систем, а также изучать дальнейшую интеграцию шведско-американской GLSDB.
Анализ «Дейком» открытых и проверенных материалов показывает: Швеция покупает HIMARS не просто для закрытия одной технической пробелы в армии. Сделка встраивает страну в общую систему дальнобойного огня НАТО и одновременно пытается уменьшить зависимость этой системы от внешних запасов боеприпасов.
После вступления в НАТО в 2024 году шведская армия перестраивает саму логику обороны. Раньше её основным вопросом было удержание национальной территории до прибытия помощи. Теперь Стокгольм должен планировать, какие силы он сам сможет предоставить соседям в рамках коллективной обороны.
HIMARS особенно хорошо соответствует такой модели. Колёсная пусковая установка относительно быстро перемещается между районами, способна запускать разные типы ракет и использует боеприпасы, уже распространённые среди союзников США. Для небольшой армии мобильность позволяет компенсировать ограниченное число систем.
Шведское правительство прямо называет ракетную артиллерию необходимым дополнением к самоходным гаубицам Archer и другим существующим системам. Она должна дать армии возможность действовать на большей территории и наносить высокоточные удары значительно глубже за линию непосредственного соприкосновения.
Однако HIMARS — это прежде всего платформа. Её реальная дальность определяется не самой машиной, а боеприпасом, установленным в пусковой контейнер. Поэтому один и тот же комплекс может выполнять совершенно разные задачи — от поддержки наземных сил до глубоких ударов по важным объектам.
Стандартные управляемые GMLRS способны поражать цели более чем в 70 километрах. Новая версия ER GMLRS увеличивает дальность примерно до 150 километров, сохраняя совместимость как с HIMARS, так и с гусеничными M270.
Ещё дальше работает Precision Strike Missile. Производитель указывает диапазон от 60 до более чем 499 километров и совместимость одновременно с HIMARS и M270. В одной пусковой контейнерной секции HIMARS размещаются две такие ракеты.
Это не означает, что Швеция уже заказала весь доступный набор боеприпасов. Правительство пока не раскрывает детальную структуру закупаемого ракетного пакета. Поэтому максимальная техническая дальность HIMARS и реальная дальность будущей шведской батареи — не одно и то же.
Но даже 150 километров существенно меняют геометрию сухопутной войны для Швеции. Батарея получает возможность воздействовать на командные пункты, склады, артиллерию, логистические узлы и другие цели значительно раньше, чем они приблизятся к позициям обычной ствольной артиллерии.
Для Балтийского региона подобная дальность особенно чувствительна. Здесь порты, аэродромы, острова, морские коммуникации и сухопутные маршруты находятся сравнительно близко друг к другу. Дополнительные десятки километров могут переводить целый узел инфраструктуры из безопасного тыла в зону потенциального огня.
Но главным преимуществом HIMARS остаётся сочетание дальности и мобильности. Установка может прибыть в район, получить координаты, выполнить пуск и немедленно сменить позицию. В войне, насыщенной беспилотниками и контрбатарейной разведкой, время между пуском и уходом становится элементом выживания.
Этот урок особенно ясно проявился в войне России против Украины. Дальнобойная артиллерия быстро становится приоритетной целью для разведывательных дронов, ракет и ударных беспилотников. Чем дороже и заметнее система, тем меньше времени она может позволить себе провести на одной позиции.
Для Швеции HIMARS приобретает дополнительное значение из-за тесной связки с Финляндией. Две страны десятилетиями развивали оборонное сотрудничество, но членство в одном военном альянсе превращает его из двустороннего партнёрства в часть общего оперативного планирования НАТО.
Именно поэтому совместимость с финскими M270 важнее, чем может показаться. Шасси у систем разное, однако они используют общую ракетную экосистему. Это позволяет создавать единые программы обучения, обслуживание, запасы отдельных компонентов и потенциально более гибкую систему снабжения.
В кризисе такая стандартизация даёт практическое преимущество. Боеприпасы, технические специалисты и элементы обеспечения не обязательно должны оставаться жёстко привязанными к одной национальной батарее, если союзники заранее создали процедуры для их совместного использования.
Швеция уже взяла на себя гораздо более крупную роль в обороне Финляндии. В июне 2026 года шведская батальонная боевая группа была передана под командование НАТО в составе Forward Land Forces Finland, где сама Швеция выступает рамочной страной.
Это означает, что будущие HIMARS следует рассматривать не только как оружие для обороны шведской территории. В рамках союзного планирования они потенциально способны поддерживать операции на гораздо более широком северном направлении — от Балтики до районов финской границы с Россией.
Именно дальнобойный огонь позволяет одной стране усиливать другой участок фронта без немедленного переброски крупного количества пехоты. Ракетные батареи могут поражать логистику, командование и артиллерию противника ещё до того, как союзные сухопутные части вступят с ними в прямой контакт.
Для НАТО это ещё один элемент новой североевропейской конфигурации. После вступления Финляндии и Швеции пространство от Норвежского моря до Балтики стало значительно более связным, а оборона отдельных национальных границ всё сильнее превращается в планирование единого театра военных действий.
Шведские вооружённые силы уже включены в общие командные структуры НАТО, а страна предоставляет сухопутные части, корабли и авиацию для союзных задач. Правительство прямо определяет участие в коллективном оборонном планировании как одно из центральных последствий членства.
Закупка HIMARS вписывается и в значительно более масштабное увеличение военных расходов. В 2026 году ассигнования на военную оборону Швеции достигают примерно 175 млрд крон — на 18% больше, чем годом ранее. По методике НАТО это соответствует около 2,8% ВВП.
Стокгольм намерен продолжать рост. С 2028 года нынешние планы предполагают расходы примерно на уровне 3,1% ВВП, а правительство заявило о намерении двигаться к 3,5% на основные военные потребности к 2030 году.
Поэтому контракт на 7 млрд крон — не изолированная дорогая покупка. Швеция одновременно вкладывается в ПВО, бронетехнику, корабли, боеприпасы и расширение численности вооружённых сил. Ракетная артиллерия была заранее включена в перечень ключевых закупок 2026 года.
Главным фактором этого переосмысления остаётся Россия. В совместной декларации стран восточного фланга, подписанной летом 2026 года, российская политика и война против Украины названы наиболее значительной прямой и долгосрочной угрозой безопасности евроатлантического пространства.
HIMARS показывает, какую именно форму потенциальной войны Стокгольм теперь считает наиболее опасной. Это конфликт, где недостаточно иметь танки и гаубицы у собственной границы: необходимо быстро поражать командные пункты, склады и средства огневого поражения далеко за передовыми позициями.
Однако десять установок сами по себе не создают устойчивую ракетную силу. Главный ограничитель любой такой системы — боекомплект. Пусковая машина может служить десятилетиями, но запас дорогих управляемых ракет способен быть израсходован за относительно короткий период интенсивных боёв.
Поэтому соглашение с Saab имеет стратегический смысл. Правительство прямо связывает предполагаемое производство боеприпасов в Швеции с повышением надёжности снабжения. Чем больше компонентов можно производить внутри страны, тем меньше зависимость от длинной международной очереди на американских заводах.
Эта очередь стала важной проблемой для всех членов НАТО. Одновременно приходится пополнять собственные запасы, поддерживать Украину и реагировать на новые конфликты. Финансовое решение купить дополнительную ракету не означает, что промышленность способна изготовить её в требуемый срок.
Швеция находится в более выгодном положении, чем многие небольшие союзники, поскольку располагает собственной крупной оборонной промышленностью. Saab способен не только обслуживать национальную армию, но и встраиваться в американские производственные цепочки, превращая закупку иностранной системы в промышленное партнёрство.
Возможная интеграция GLSDB также укладывается в эту стратегию. Правительство говорит именно о потенциальной интеграции, а не о завершённой закупке. Это важное различие: промышленное соглашение открывает технический путь, но ещё не означает появления такого боеприпаса в боевых частях.
То же относится к PrSM. HIMARS технически способен использовать ракету с дальностью почти 500 километров, но шведская армия получит такую возможность только в случае отдельной закупки соответствующих боеприпасов и необходимых экспортных разрешений.
Даже без них HIMARS будет иметь ценность как средство оперативного огня. Шесть ER GMLRS в одном контейнере позволяют поражать объекты на расстоянии до 150 километров, а затем быстро покидать район пуска. Это значительно расширяет возможности по сравнению с классической ствольной артиллерией.
Но дальность сама по себе ничего не решает без разведки. Чтобы поразить объект в сотне километров, необходимо сначала обнаружить его, определить координаты, передать информацию батарее и сделать это быстрее, чем противник успеет сменить позицию.
Поэтому реальная ценность HIMARS зависит от сети вокруг него: беспилотников, самолётов дальнего радиолокационного обнаружения, спутниковых данных, радиолокационных систем и защищённой связи. Пусковая установка — лишь последний элемент длинной цепочки обнаружения и принятия решения.
Членство в НАТО расширяет для Швеции доступ именно к такой сети. Национальная батарея потенциально может работать по информации, полученной от союзных сенсоров и штабов, если технические стандарты и процедуры обмена данными заранее интегрированы и отработаны на учениях.
Совместные тренировки с Финляндией поэтому будут почти столь же важны, как сами поставки. Экипаж можно научить обслуживать установку сравнительно быстро. Гораздо сложнее создать логистику и командование, которые способны снабжать батарею ракетами и целями в условиях интенсивной войны.
В этом и состоит более широкий смысл сделки. Швеция не просто заменяет один тип артиллерии другим. Она создаёт новую ступень между гаубицами и авиацией — мобильный наземный инструмент высокоточного огня, который может действовать как часть многонациональной группировки.
Для обороны Балтийского моря такая возможность особенно важна. Швеция занимает центральное положение между Норвегией, Финляндией, Данией и странами Балтии, а остров Готланд имеет ключевое значение для контроля коммуникаций и переброски сил через регион.
HIMARS не превращает Готланд или шведское побережье в неприступную крепость, но добавляет новый способ воздействовать на противника на подходах к важным районам. В сочетании с авиацией, ПВО, береговой обороной и союзными силами это усложняет планирование любой потенциальной операции.
При этом небольшой парк создаёт собственную дилемму. Если Швеция действительно получит около десяти установок, каждая батарея станет особенно ценным ресурсом. Командованию придётся решать, какую часть сохранять для национальных задач, а какую включать в планы коллективной обороны НАТО.
Отсюда снова следует значение Финляндии. Чем глубже две страны унифицируют боеприпасы, обслуживание и обучение, тем меньше небольшое количество национальных установок становится ограничением. В военной системе важна уже не только численность шведского парка, но общая союзная доступность ракетного огня.
Именно такую модель НАТО всё активнее строит на северо-восточном фланге. Швеция выступает рамочной страной передовых сил в Финляндии, участвует в общем оборонном планировании и постепенно приобретает системы, которые могут быть использованы не только внутри национальных границ.
Для Lockheed Martin шведский контракт означает дальнейшее распространение HIMARS как одного из фактических стандартов мобильной ракетной артиллерии западных армий. Чем больше стран используют одну платформу, тем проще совместное обучение, снабжение и расширение производства боеприпасов.
Для Saab сделка может иметь обратный эффект: не вытеснить национальную промышленность американским вооружением, а глубже включить её в крупную международную ракетную экосистему. Потенциальное производство боеприпасов внутри страны становится способом сохранить промышленную автономию даже при импорте пусковой установки.
Полной независимости это, разумеется, не создаёт. Ключевые технологии HIMARS остаются американскими, а наиболее дальнобойные ракеты зависят от американского производства и экспортных решений. Локализация снижает уязвимость цепочки поставок, но не устраняет её полностью.
И всё же именно боеприпасы могут оказаться важнейшей частью сделки на горизонте десятилетия. История последних войн показала, что армии чаще сталкиваются не с отсутствием пусковых установок, а с недостаточной скоростью производства ракет для продолжительного конфликта высокой интенсивности.
Поэтому настоящая ценность программы станет понятна не в момент прибытия первых машин в 2027 году. Она проявится позже — если Швеция и Финляндия смогут создать совместимые запасы, подготовленные расчёты, ремонтную инфраструктуру и устойчивое производство ракет.
Если это произойдёт, около десяти HIMARS превратятся в значительно более крупную военную способность, чем предполагает сама цифра. Они станут частью распределённой североевропейской сети дальнобойного огня, связанной общей логистикой и командованием НАТО.
Именно в этом заключается стратегический смысл решения Стокгольма. Швеция покупает не просто американские пусковые установки. Она покупает вход в общую ракетную архитектуру НАТО — и одновременно пытается сделать так, чтобы боеприпасы для этой архитектуры всё чаще производились не за океаном, а внутри самой Северной Европы.
