Бельгия не изменила своей позиции относительно использования замороженных российских государственных активов для поддержки Украины. Несмотря на новую волну дискуссий в Европейском союзе и призывы ряда стран вернуться к этому вопросу, Брюссель продолжает настаивать на своих требованиях.
Об этом сообщают источники «Европейской правды» в бельгийском правительстве. По их словам, речь идет о тех же опасениях, которые Бельгия высказывала еще в декабре 2025 года.
Таким образом, заявления о том, что вопрос якобы уже закрыт, не означают согласия бельгийской стороны на использование российских средств.
Бельгия не сняла свои возражения
Дискуссия вокруг российских активов в последние дни вновь резко обострилась. Несколько стран ЕС выступили за возвращение к идее использования замороженных средств России для финансирования Украины.
Швеция, Нидерланды, Испания и Польша направили обращение в Европейскую комиссию с призывом возобновить техническую работу над соответствующим механизмом. По их мнению, Украина нуждается в дополнительном финансировании как в ближайшей перспективе, так и в долгосрочном плане.
Однако на этом пути остается серьезное препятствие — позиция Бельгии.
Именно на бельгийской территории находится крупнейшая часть замороженных российских активов, прежде всего через депозитарий Euroclear. Поэтому потенциальные юридические и финансовые последствия их использования особенно сильно затрагивают именно Брюссель.
В бельгийском правительстве подчеркивают: опасения, которые были озвучены в конце прошлого года, сохраняются в полном объеме.
Что требует Брюссель
Главный вопрос для Бельгии заключается не только в том, можно ли направить российские активы на помощь Украине. Брюссель хочет получить четкие гарантии относительно того, кто будет нести ответственность, если Россия в будущем потребует вернуть свои средства через судебные механизмы.
Именно этот риск бельгийские власти считают ключевым.
Если решение об использовании активов будет принято на уровне всего ЕС, то, по мнению Бельгии, возможные последствия также должны распределяться между всеми государствами союза.
Иными словами, Брюссель не хочет оказаться в ситуации, когда решение принимается коллективно, а потенциальные многомиллиардные претензии в итоге ложатся преимущественно на одну страну.
Ранее бельгийская сторона уже требовала распределить юридические риски между странами ЕС и обеспечить гарантии на случай возникновения необходимости компенсировать России стоимость активов.
Именно отсутствие таких гарантий стало одной из причин, по которой прежняя схема использования российских средств не получила необходимой поддержки.
Почему вопрос снова оказался на столе
Европейские страны возвращаются к теме российских активов не случайно.
В декабре 2025 года ЕС согласовал предоставление Украине кредита на 90 млрд евро на 2026–2027 годы. Однако теперь в европейских столицах все чаще звучит мнение, что этих средств может оказаться недостаточно.
Продолжающаяся война требует значительных расходов, причем речь идет не только о военных потребностях. Украине необходимы деньги для работы государства, восстановления инфраструктуры, энергетической системы и других сфер.
На этом фоне замороженные российские активы выглядят для европейских политиков крайне привлекательным источником дополнительного финансирования.
По данным Reuters, страны ЕС заморозили около 210 млрд евро активов российского Центробанка, причем примерно 185 млрд евро находятся в базирующемся в Брюсселе Euroclear.
Масштаб этих средств объясняет, почему дискуссия вокруг них постоянно возвращается в повестку дня.
Тео Франкен заявил о «закрытой двери»
Дополнительную путаницу создали недавние заявления министра обороны Бельгии Тео Франкена.
Он говорил о том, что дверь для использования российских активов в интересах Украины фактически закрыта, а сама идея не подлежит обсуждению.
Однако источники в бельгийском правительстве теперь уточняют: слова министра не следует трактовать как окончательное юридическое закрытие вопроса.
Они означают прежде всего то, что Брюссель не изменил свою позицию и по-прежнему не готов соглашаться на механизм, который не предусматривает надежной защиты Бельгии от потенциальных последствий.
«Это те же опасения, которые мы высказывали в декабре прошлого года», — именно так, по данным «Европейской правды», бельгийский чиновник описал нынешнюю позицию правительства.
В Брюсселе опасаются судебной войны
Для Бельгии проблема имеет не только политическое, но и юридическое измерение.
Если российская сторона попытается оспорить использование активов в судах, последствия потенциально могут быть масштабными. Именно поэтому бельгийские власти неоднократно требовали заранее определить механизм распределения рисков.
Министр иностранных дел Бельгии Максим Прево во время визита в Киев 18 августа также заявлял, что его стране необходимы гарантии того, что она не останется одна с расходами в случае успешного обжалования соответствующего решения Россией.
Для Брюсселя это принципиальная позиция.
Бельгия фактически говорит партнерам: если европейские государства хотят совместно использовать российские активы, то и возможные последствия должны быть общими.
Именно здесь возникает главный конфликт.
Одни страны считают, что существующие риски не должны становиться причиной бездействия. Другие опасаются создать юридический прецедент, последствия которого могут оказаться непредсказуемыми.
Европа пытается найти обходной путь
При этом нынешняя дискуссия не обязательно означает возвращение к прежней схеме в неизменном виде.
Четыре страны — Швеция, Нидерланды, Испания и Польша — предложили Европейской комиссии вновь изучить технические и юридические варианты использования российских активов. То есть речь идет о поиске нового механизма, который мог бы снять хотя бы часть возражений.
Это особенно важно, поскольку позиции государств ЕС далеко не всегда совпадают.
Часть европейских правительств считает, что ждать окончания войны и только после этого использовать российские средства для восстановления Украины — не лучший вариант. По их логике, деньги должны помогать Украине уже сейчас, в том числе укреплять ее способность противостоять российской агрессии.
Польский министр иностранных дел Радослав Сикорский, например, публично аргументировал, что лучше использовать эти ресурсы для защиты Украины сейчас, чем ждать окончания войны, чтобы затем направлять их на восстановление.
Украина заинтересована в решении как можно скорее
Для Киева эта дискуссия имеет огромное значение.
Украина нуждается в стабильном и предсказуемом финансировании, причем речь идет о периоде, который может оказаться продолжительным. Поэтому возможность привлечь российские средства стала бы для украинского бюджета серьезным дополнительным ресурсом.
Но пока европейские государства не могут договориться о механизме.
С одной стороны, давление на Бельгию усиливается. С другой — Брюссель демонстрирует, что не намерен отказываться от своих требований.
Именно поэтому в ближайшее время европейская дипломатия может сосредоточиться не столько на вопросе «использовать или не использовать активы», сколько на поиске ответа на гораздо более сложный вопрос: как сделать это так, чтобы юридические и финансовые риски не оказались сосредоточены в одной стране.
Главная интрига — удастся ли сломать нынешний тупик
Пока ситуация выглядит противоречиво.
Все больше государств ЕС требуют вернуться к обсуждению замороженных российских активов. Украина поддерживает такую инициативу. Европейская комиссия снова сталкивается с необходимостью искать технические решения.
Но Бельгия остается ключевым фактором, способным затормозить весь процесс.
И это неудивительно: речь идет о десятках и даже сотнях миллиардов евро, а также о возможных многолетних судебных спорах.
Поэтому нынешняя позиция Брюсселя — это не просто дипломатическое «нет». Это требование разделить ответственность за потенциально беспрецедентное решение между всеми странами ЕС.
Пока таких гарантий нет, Бельгия не готова снимать свои возражения.
В результате вопрос российских активов снова оказался в центре европейской политики, но до окончательного решения еще далеко. ЕС предстоит одновременно убедить Бельгию в безопасности предлагаемой схемы и доказать остальным государствам, что юридические риски можно контролировать.
Для Украины ставки в этой дискуссии чрезвычайно высоки. Если европейским странам удастся найти компромисс, замороженные российские ресурсы могут стать дополнительным источником масштабной поддержки. Если же компромисса не будет, ЕС вновь столкнется с необходимостью искать другие способы финансирования Украины.
И пока главный барьер остается прежним: Бельгия не отказалась от своих требований и не готова брать на себя риски, которые, по ее мнению, должны разделять все государства Евросоюза.
