Бывший министр обороны Михаил Федоров начинает создавать собственную defence-tech компанию, а её первым ключевым инвестором станет Алекс Карп — сооснователь и генеральный директор Palantir Technologies. О проекте объявили после их встречи в офисе Palantir в Вашингтоне.
Федоров пока не раскрывает название компании, сумму инвестиции, оценку бизнеса, доли основателей, юрисдикцию или конкретную продуктовую линейку. Он заявил лишь, что новый проект должен усиливать Украину и создавать технологии, способные работать и для безопасности других государств.
Важная деталь состоит в том, что инвестором объявлен именно Алекс Карп. Публичной информации о том, что корпоративным инвестором новой компании станет сама Palantir Technologies, пока нет. Также не сообщается, через какую структуру Карп будет вкладывать капитал и на каких условиях.
Карп описывает замысел шире обычного оборонного стартапа. По его оценке, команда Федорова способна превратить накопленные Украиной знания о современной технологической войне в продукты, которые смогут использовать союзные государства. Федоров и Карп сотрудничают около пяти лет.
Анализ «Дейком» показывает, что defence-tech компания Федорова потенциально продаёт не одну конкретную систему вооружений, а более дорогой актив — способность быстро превращать боевой опыт в масштабируемый технологический продукт. Именно это сегодня особенно привлекает западный оборонный капитал к Украине.
Новое предприятие нужно отличать от другого проекта Федорова — планируемого инвестиционного фонда оборонных технологий. Во время нынешней поездки в Вашингтон он отдельно проводит встречи с венчурными фондами, предпринимателями и технологическими компаниями, пытаясь привлечь капитал и в этот проект.
Федоров описывает будущий фонд не как классическую структуру, которая лишь покупает доли в уже существующих стартапах. По его замыслу, команда должна сама создавать новые компании вокруг технологий, которых не хватает на поле боя, и одновременно инвестировать западные средства в украинских разработчиков.
На старте он называл три приоритета: роботизацию переднего края, реактивные дроны-перехватчики и дешёвые ракеты с элементами искусственного интеллекта. Все три направления связаны с попыткой одновременно снижать потери людей, удешевлять перехват российских средств нападения и увеличивать дальность собственного поражения.
Станет ли объявленная компания первой структурой, созданной именно в рамках этого фонда, Федоров не уточнил. Публично фонд и defence-tech компания описываются как отдельные проекты, хотя их логика очевидно пересекается: западный капитал, украинские команды и технологии, проверенные реальным боем.
Для Карпа это также не вход в незнакомую среду. Его сотрудничество с Украиной началось в первые месяцы полномасштабной войны. В июне 2022 года он стал первым руководителем крупной западной технологической компании, лично приехавшим в Киев после российского вторжения.
Тогда Федоров ещё возглавлял Министерство цифровой трансформации. Украинская сторона обсуждала с Карпом цифровизацию, кибербезопасность и оборонные задачи, а Palantir заявляла о готовности создавать совместные решения с украинскими специалистами и расширять присутствие в стране.
В 2023 году сотрудничество стало более институциональным. Министерство цифровой трансформации и Palantir заключили договорённости по направлениям обороны и восстановления, включая использование аналитических технологий для оценки разрушений, работы с данными и оптимизации процессов реконструкции.
Отдельное направление возникло в гуманитарном разминировании. Украина начала использовать большие массивы данных и искусственный интеллект для определения приоритетности очистки территорий. Позднее платформа объединила десятки источников информации, необходимых для планирования работ.
Но для нового частного проекта особенно важна оборонная часть отношений. В мае 2026 года, уже в должности министра обороны, Федоров вновь встретился с Карпом и представил украинскую технологическую стратегию войны — от защиты неба до искусственного интеллекта и анализа боевых данных.
Среди задач тогда назывались максимально точная идентификация воздушных целей, развитие автономных технологий и масштабирование решений, уже доказавших эффективность. Украинская сторона также говорила о технологиях, которые могут быть полезны одновременно Украине, США и другим партнёрам.
Именно здесь, вероятно, может находиться основа бизнес-модели новой компании. Украина генерирует огромный объём боевых данных и чрезвычайно быстро меняет конструкции дронов, алгоритмы наведения, системы связи и противодействия РЭБ. Проблемой часто становится не изобретение, а превращение решения в серийный продукт.
За годы войны государство уже создало механизмы, сокращающие этот путь. Brave1 связал военных, разработчиков и государственное финансирование, а его маркетплейс позволил подразделениям напрямую заказывать технологии за боевые баллы. Через эту систему военные заказали сотни тысяч дронов и других средств.
Параллельно Украина строит инфраструктуру для военного искусственного интеллекта. Более сотни компаний получили доступ к наборам структурированных данных о воздушных целях, собранных в разное время суток, при различной погоде и с разных сенсоров, чтобы обучать собственные модели.
При Федорове в Министерстве обороны также заработал центр военного искусственного интеллекта A1. Его идея состояла в том, чтобы объединить данные, исследования, боевой опыт и разработчиков и сократить путь от конкретной проблемы на фронте до решения, которое можно быстро испытать и масштабировать.
Теперь Федоров пытается перенести эту логику из государственной системы в частный сектор. Это принципиальное изменение. В министерстве он мог влиять на требования, закупки, испытания и доступ к подразделениям. Частной компании придётся доказать, что похожий темп можно поддерживать через рынок и внешний капитал.
Её потенциальным преимуществом станет доступ к людям, которые не просто наблюдали за технологической войной, а строили механизмы управления ею изнутри. Но это одновременно создаёт вопросы о правилах использования опыта, данных и решений, полученных во время работы Федорова на государственных должностях.
Пока нет информации о том, какие именно технологии войдут в новый бизнес, кому будет принадлежать интеллектуальная собственность и будут ли использоваться решения, ранее созданные государственными структурами или частными украинскими производителями. До раскрытия структуры проекта делать такие выводы преждевременно.
Не менее важен вопрос доступа к боевым данным. Для современных систем искусственного интеллекта реальные данные с фронта могут быть ценнее самого алгоритма. Но значительная их часть имеет чувствительный или секретный характер, поэтому частная компания не может автоматически получить их только благодаря опыту своих основателей.
Второй вызов — противоречие между скоростью стартапа и требованиями оборонного заказчика. Продукт можно создать за несколько месяцев, но для международных продаж нужны сертификация, производственные мощности, защищённые цепочки поставок, защита технологий и нередко государственные экспортные разрешения.
Именно здесь участие Карпа может значить больше, чем стартовый чек. Palantir много лет работает с правительствами, военными и разведывательными структурами, а сам Карп встроен в американскую технологическую и оборонную экосистему. Для украинского проекта это потенциальный мост к заказчикам и капиталу.
При этом не стоит автоматически переносить возможности Palantir на новую компанию Федорова. Пока не объявлены ни технологическое партнёрство между двумя компаниями, ни лицензирование платформ Palantir, ни передача её программного обеспечения новому предприятию. Публично известна только инвестиционная роль Карпа.
Для украинского defence-tech рынка само появление такого инвестора уже имеет сигнальный эффект. В 2025 году Defense Tech Valley привлекла свыше $100 млн инвестиций, а в 2026-м Украина расширила совместные инновационные программы с НАТО, Германией и Францией.
Этот рынок постепенно переходит от модели «производить только для украинского фронта» к глобальному масштабированию. Для стартапов это критично: внутренний военный спрос огромен, но ограничен бюджетом государства, тогда как выход к союзникам способен обеспечить длинные серии производства и частный капитал.
Карп фактически сформулировал именно такую перспективу: украинский опыт должен стать продуктом для союзных стран. Это означает, что коммерческим предложением могут быть не только дроны или ракеты, но и системы управления, автономные алгоритмы, сенсорные сети и способы объединения разных средств в единый контур.
Для Федорова новая компания становится и продолжением карьеры после ухода из правительства. Параллельно с собственными проектами он согласился консультировать Министерство обороны Италии по вопросам военных инноваций, пытаясь переносить украинский опыт уже непосредственно в системы союзников.
Это создаёт необычную позицию: бывший украинский министр одновременно строит частную defence-tech структуру, привлекает западный капитал и взаимодействует с иностранными оборонными институтами. Такая модель может ускорить международное масштабирование, но потребует особенно чёткого разграничения ролей и интересов.
Ближайшим тестом станет не имя первого инвестора, а первый продукт. Пока нет названия компании, суммы инвестиции, состава команды и конкретной системы, которую она будет создавать, проект остаётся сильным заявлением о намерениях. Федоров обещает раскрыть подробности позже.
Но общая конструкция уже понятна: украинский боевой опыт, западный частный капитал и выход на рынки союзников. Если эта модель сработает, самым экспортным продуктом Украины может оказаться не отдельный беспилотник, а способность создавать новые военные технологии быстрее, чем меняется само поле боя.
