Война постепенно меняет не только ситуацию на поле боя, но и саму логику производства вооружений. Если раньше ключевыми характеристиками считались сложность системы, дальность полета, точность и мощность боевой части, то теперь все большее значение приобретает способность выпускать средства поражения в огромных количествах. Именно на такую модель, по словам авиационного эксперта Валерия Романенко, все активнее переходит российский военно-промышленный комплекс.
Эксперт, являющийся ведущим научным сотрудником Государственного музея авиации, в эфире «Фабрики новостей» заявил, что Россия пытается создавать максимально дешевые системы, для которых главным критерием становится не технологическое совершенство, а возможность массового применения.
По его словам, Москва движется к концепции, при которой средство поражения должно быть достаточно дешевым, чтобы его можно было запускать большими волнами. В такой ситуации даже сравнительно невысокая эффективность отдельного аппарата может компенсироваться их количеством.
«Сейчас вместо сложных дальнобойных систем разрабатываются системы: сколько долетишь, столько долетишь, лишь бы цена была копеечной и половина деталей была китайской», – отметил Романенко.
Китайский компонент становится одним из ключевых
Особенно показательной в этой ситуации является проблема комплектующих. По словам эксперта, китайские компоненты все глубже интегрируются в производство российских беспилотных систем и других средств поражения.
Романенко утверждает, что двигатели для российских изделий фактически имеют китайское происхождение. Это позволяет Москве поддерживать темпы производства даже в условиях ограниченного доступа к целому ряду западных технологий и компонентов.
Такой подход имеет очевидную военную логику. Если высокоточная ракета требует большого количества сложных и дорогих компонентов, производство более простого беспилотного аппарата можно масштабировать значительно быстрее. При этом потеря одного такого аппарата не создает для промышленности сопоставимой финансовой нагрузки.
Именно поэтому борьба с подобной угрозой становится все сложнее. Речь уже идет не только о перехвате конкретных воздушных целей. Украине необходимо противодействовать всей цепочке, которая начинается с закупки комплектующих, проходит через логистику и производство и заканчивается запуском готового изделия.
Ставка на количество может стать новой угрозой
Романенко обратил внимание и на изменение подхода к боевой нагрузке. Для поражения промышленного или другого крупного объекта, по его мнению, далеко не всегда необходимо использовать средство с сотнями килограммов взрывчатого вещества.
Если дешевый аппарат способен доставить к цели меньшую боевую часть, но таких аппаратов будет много, общий эффект от массированного применения все равно может оказаться значительным.
«Не обязательно сейчас для того, чтобы поразить какой-то индустриальный объект, тащить туда 450 кг взрывчатки, достаточно притащить сотню», – пояснил эксперт.
Такая логика особенно опасна в условиях затяжного конфликта. Сторона, способная производить более простые системы быстрее и дешевле, получает возможность постоянно поддерживать высокий темп атак. А это, в свою очередь, заставляет противоположную сторону расходовать значительно более дорогие ресурсы на противовоздушную оборону.
Возникает своеобразная экономическая проблема: условно дешевый беспилотник может вынуждать использовать для его уничтожения гораздо более дорогой перехватчик. Если таких воздушных целей становятся сотни или тысячи, нагрузка на систему ПВО резко увеличивается.
Именно поэтому ответ Украины должен быть не только военным, но и промышленным.
Где проходит китайский логистический маршрут
Отдельно Валерий Романенко обратил внимание на логистику. Он упомянул логистический центр Денцяопин в Татарстане, через который, по его словам, ранее проходили поставки китайских двигателей для производства российских «Шахедов».
По словам специалиста, в этот центр регулярно прибывали грузы из Китая, в том числе по железной дороге. Он предполагает, что подобные поставки могут продолжаться, а номенклатура комплектующих способна расширяться, включая реактивные двигатели.
Если такая схема действительно сохраняется, ее значение выходит далеко за пределы одного предприятия или конкретного типа беспилотника. Речь идет о формировании устойчивой международной логистической системы, которая позволяет российскому ВПК компенсировать недостатки собственной технологической базы за счет импорта.
В такой модели Китай становится не просто источником отдельных товаров. Поставки комплектующих помогают России поддерживать производственный цикл, адаптировать конструкции и масштабировать выпуск вооружений.
Именно поэтому, считает эксперт, Украине необходимо значительно активнее привлекать внимание международного сообщества к китайскому участию в обеспечении российской военной машины.
Почему вопрос Китая становится все острее
Пекин традиционно пытается позиционировать себя как сторона, которая не принимает непосредственного участия в войне. Однако граница между формальным нейтралитетом и экономическим содействием военному потенциалу государства, ведущего боевые действия, может быть очень тонкой.
Если компоненты двойного назначения, двигатели, электроника и другие технологические товары попадают в российскую производственную цепочку и в конечном итоге используются при создании средств поражения, вопрос о роли поставщика становится значительно сложнее.
«На весь мир надо показывать, кричать, что, собственно, Китай является важным спонсором войны. Китай должен понять, что он не отсидится в углу», – заявил Романенко.
При этом ожидать, что Пекин быстро откажется от сотрудничества с Москвой исключительно из-за международной критики, было бы слишком оптимистично. Для Китая отношения с Россией имеют собственную экономическую, геополитическую и технологическую ценность.
Однако публичность может иметь другое значение. Чем больше доказательств конкретных цепочек поставок становится известно, тем сложнее российскому и китайскому бизнесу скрывать происхождение компонентов и конечное назначение отдельных товаров.
Россия получает не только детали, но и опыт
При этом сотрудничество Москвы и Пекина не ограничивается материальными ресурсами. Война в Украине стала огромным источником практических уроков о современных способах ведения боевых действий.
Китай, который не имел масштабного боевого опыта с конца 1970-х годов, внимательно изучает то, как беспилотники, средства радиоэлектронной борьбы, разведка, автономные системы и высокоточное оружие используются в реальном конфликте.
По информации европейской разведки, с 2024 года китайские военнослужащие проходят подготовку на полигоне неподалеку от Волгограда. Там, в частности, отрабатываются навыки применения беспилотников, ведения боев в городской застройке, штурма укрепленных позиций, действий в траншеях и лесистой местности, оказания полевой медицинской помощи и установки минных заграждений.
Для Пекина это может иметь стратегическое значение. Современная война продемонстрировала, насколько быстро меняются военные технологии и насколько важной становится способность армии адаптироваться к новым условиям.
Особый интерес вызывают беспилотники. Украинский и российский опыт показал, что дроны превратились из вспомогательного инструмента в один из центральных элементов боевых действий. Они используются для разведки, корректировки огня, поражения техники и живой силы, а также для атак по удаленным объектам.
Украине придется отвечать не только на поле боя
Ситуация, описанная Романенко, фактически ставит перед Украиной сразу несколько задач. Первая – развивать собственное производство дешевых средств перехвата и поражения, способных противостоять массированным воздушным атакам.
Вторая – системно отслеживать цепочки поставок компонентов в Россию. Речь идет не только о конечном производителе, но и о посредниках, транспортных компаниях, логистических узлах и поставщиках отдельных деталей.
Третья – добиваться международного давления на компании и структуры, которые помогают поддерживать российское производство вооружений.
И четвертая – продолжать технологическую гонку. Ведь если одна сторона научится производить средство поражения за условные копейки, а другая будет отвечать на каждый такой аппарат чрезвычайно дорогим перехватом, в долгосрочной перспективе подобная модель может стать крайне изнурительной.
Война все больше превращается в соревнование не только армий, но и промышленных систем. Побеждает тот, кто способен быстрее адаптироваться, дешевле производить, стабильнее поставлять и эффективнее использовать технологии.
И именно поэтому китайский фактор приобретает особое значение. Если Россия действительно сможет обеспечить массовое производство дешевых средств поражения благодаря китайским двигателям и комплектующим, проблема для Украины будет заключаться уже не в отдельных атаках. Речь пойдет о постоянном потоке новых воздушных целей.
Поэтому борьба за результат войны происходит не только в небе и на земле. Она также проходит через заводы, порты, железнодорожные маршруты, склады, финансовые операции и международные цепочки поставок. И чем дольше продолжается война, тем очевиднее становится: способность перекрыть доступ к критически важным компонентам может иметь не меньшее значение, чем способность уничтожить уже готовое вооружение.
