Удар российского беспилотника по штаб-квартире Службы безопасности Украины 4 сентября сделал видимой организацию, которая обычно предпочитает оставаться в тени. Президент Владимир Зеленский заявил, что дрон был направлен непосредственно на кабинет исполняющего обязанности главы СБУ Александра Поклада.
Поклад не пострадал, однако сам выбор цели был символичен. Россия ударила по учреждению, которое за годы полномасштабной войны стало одним из основных организаторов украинских контрразведывательных, диверсионных и дальних операций против российских сил и инфраструктуры.
Сегодня СБУ занимается контрразведкой, борьбой с терроризмом, защитой государственной тайны, расследованием преступлений против национальной безопасности и противодействием кибератакам. Во время войны к этому добавилась заметная оперативно-боевая функция.
Её спецподразделения используют беспилотники против военной техники на фронте, участвуют в атаках на объекты глубоко внутри России и, по данным Reuters, применяли морские дроны против судов, связанных с перевозкой российской нефти. Масштаб деятельности давно вышел за рамки классической внутренней безопасности.
Анализ «Дейком» открытых и проверенных материалов показывает: именно сочетание столь разных полномочий объясняет и силу СБУ Украины, и главный спор вокруг неё. Война превратила службу в исключительно действенный государственный инструмент, но одновременно ещё сильнее осложнила вопросы контроля и границ компетенции.
Исторически СБУ выросла из украинской республиканской структуры советского КГБ. После провозглашения независимости Киев получил не новую службу с нуля, а существующие кадры, здания, оперативную инфраструктуру и традиции централизованной спецслужбы, которые затем пришлось приспосабливать к независимому государству.
Закон «О Службе безопасности Украины» был принят в марте 1992 года и действует, с многочисленными изменениями, до сих пор. Он определяет СБУ как государственный орган специального назначения с правоохранительными функциями, отвечающий за защиту суверенитета, конституционного строя и территориальной целостности.
Такая конструкция с самого начала отличала СБУ от многих западных спецслужб. В одной организации оказались соединены разведывательно-контрразведывательные задачи, уголовные расследования, антитеррористические возможности и собственные силовые подразделения — функции, которые в других странах часто распределены между несколькими ведомствами.
До 2014 года эта универсальность неоднократно вызывала дискуссии о том, не обладает ли служба чрезмерно широкими полномочиями. Но российская аннексия Крыма и война на Донбассе поставили перед СБУ противоположную проблему: оказалось, что мощная на бумаге структура сама уязвима для российского проникновения.
Старые профессиональные и личные связи с российскими спецслужбами, общая советская школа и десятилетия тесного взаимодействия создавали возможности для Москвы. После 2014 года украинской системе пришлось одновременно воевать с российскими агентами и очищать собственные структуры от людей, чья лояльность оказалась сомнительной.
После полномасштабного вторжения эта проблема проявилась ещё острее. В 2022 году Зеленский отстранил от должности тогдашнего главу СБУ Ивана Баканова на фоне многочисленных дел о государственной измене и коллаборационизме среди сотрудников украинских силовых и правоохранительных органов.
Война одновременно стала для службы периодом стремительной трансформации. Контрразведка получила огромный объём работы на освобождённых территориях, СБУ стала регулярно объявлять о задержании предполагаемых российских агентов, а её боевые подразделения всё активнее участвовали непосредственно в военных действиях.
Постепенно именно специальные операции начали определять публичную репутацию службы значительно сильнее, чем традиционная контрразведка. СБУ сама взяла на себя ответственность за некоторые из самых известных украинских атак против российских объектов за годы полномасштабной войны.
Одной из них стала атака на Крымский мост в октябре 2022 года. Этот маршрут имеет одновременно военное, логистическое и символическое значение для Москвы, соединяя Россию с оккупированным Крымом. Для Киева способность поразить его стала демонстрацией того, насколько далеко может действовать украинская спецслужба.
Но наиболее наглядным выражением новой СБУ стала операция «Паутина» в 2025 году. Подготовленные Украиной беспилотники атаковали российские стратегические бомбардировщики на авиабазах глубоко внутри страны, превратив географическую удалённость из защиты в уязвимость.
Значение «Паутины» выходило далеко за пределы количества повреждённых самолётов. Операция продемонстрировала новую модель войны, при которой сравнительно небольшие беспилотные платформы способны угрожать чрезвычайно дорогим стратегическим активам, находящимся за сотни и тысячи километров от линии фронта.
Для СБУ это стало важным репутационным переломом. Постсоветская спецслужба, которую долго связывали прежде всего с внутренней политикой и тяжеловесной бюрократией, теперь стала ассоциироваться с технологическими операциями, асимметричной войной и способностью проникать в глубокий российский тыл.
Существенную роль в этой трансформации играет Центр специальных операций «А», традиционно известный как «Альфа». Когда-то его главным публичным назначением считалась борьба с терроризмом, но полномасштабная война превратила подразделение в крупный оперативно-боевой компонент внутри самой спецслужбы.
В июле 2025 года парламент значительно изменил предусмотренную законом численность СБУ. Базовую общую численность определили в 37 тысяч человек, из которых 10 тысяч должны приходиться на Центр специальных операций «А». Для особого периода вне военного положения предусмотрен предел в 41 тысячу.
При этом распространённое утверждение, что 41 тысяча — это установленная численность СБУ именно во время военного положения, не совсем точно. Закон говорит, что непосредственно в период военного положения количество сотрудников определяется мобилизационным планом Украины, а численность «Альфы» должна составлять не менее 10 тысяч.
Реальное число работающих в службе в условиях войны поэтому публично не раскрывается. Reuters, объясняя масштаб СБУ, приводит законодательный ориентир в 41 тысячу и отмечает, что штат существенно вырос относительно довоенного периода. Сам рост показывает, насколько изменилась функция организации.
Из внутренней спецслужбы она фактически превратилась в гибридную систему, соединяющую контрразведчиков, следователей, киберспециалистов и тысячи бойцов специальных подразделений. Для государства, ведущего войну такого масштаба, подобная концентрация возможностей даёт заметные оперативные преимущества.
Но тот же процесс создаёт вопросы о том, где должны проходить границы между СБУ, армией, полицией, военной разведкой и другими силовыми органами. Во время войны эти линии становятся особенно размытыми: одна и та же операция может включать разведку, агентурную работу, беспилотники и непосредственное применение силы.
Наиболее чувствительным стало пересечение компетенций СБУ с Главным управлением разведки Министерства обороны. ГУР, как и служба безопасности, располагает собственными боевыми подразделениями, агентурными возможностями и опытом операций далеко за линией фронта, включая действия непосредственно в России.
Между двумя структурами давно существует конкуренция, которую Reuters характеризует как ожесточённое соперничество. В начале сентября 2026 года оно перестало быть только аппаратным: конфликт между представителями ведомств в Киеве перерос в перестрелку, в которой были ранены три сотрудника военной разведки.
Спор возник вокруг российского националиста, который воевал на украинской стороне и на несколько дней исчез. Представители структур по-разному описывали обстоятельства произошедшего. Зеленский заявил, что расследование должно установить причины того, почему конфликт между государственными органами дошёл до применения оружия.
Сам факт такого столкновения имеет значение далеко за пределами кадрового скандала. СБУ и ГУР являются двумя структурами, которым Украина доверяет наиболее чувствительные операции войны. Конкуренция может стимулировать инициативу, но становится опасной, если ведомственная борьба начинает мешать координации.
Полномасштабная война практически неизбежно увеличивает влияние секретных служб. Им дают больше ресурсов, сотрудников и пространства для оперативных решений, потому что государству приходится противодействовать диверсиям, агентуре, кибератакам и атакам на критическую инфраструктуру одновременно.
Однако чем больше таких полномочий концентрируется в закрытой структуре, тем важнее становится вопрос внешнего контроля. Это одна из ключевых дилемм будущей реформы СБУ: Украина должна сохранить способности, которые оказались крайне ценными на войне, не закрепив при этом чрезвычайный военный режим как постоянную норму.
Ещё до вторжения западные партнёры призывали Киев постепенно превращать СБУ в более классическую контрразведывательную службу, сокращать несвойственные ей правоохранительные функции и яснее разделять компетенции с другими государственными органами. Война объективно затормозила значительную часть этой повестки.
Причина понятна. В ситуации, когда российские агенты ищут информацию о военных объектах, корректируют удары и пытаются проникать в государственные структуры, политически значительно труднее убеждать общество, что главную контрразведывательную службу необходимо сделать менее влиятельной или ограничить часть её возможностей.
Но война не отменяет институциональных рисков. История спецслужб показывает, что чрезвычайные полномочия легче расширять в период кризиса, чем сокращать после него. Для страны, стремящейся вступить в Европейский союз, вопрос гражданского и парламентского контроля неизбежно вернётся после окончания активной фазы войны.
Особенно сложным будет разделение боевых и правоохранительных функций. Если «Альфа» фактически стала большим военным формированием, необходимо будет определить, какой должна быть её роль в мирное время и в какой степени структура внутренней безопасности должна сохранять созданные для полномасштабной войны ударные возможности.
Не менее чувствителен вопрос тайных операций. Reuters пишет, что СБУ считается одним из ключевых участников кампании скрытых убийств высокопоставленных российских военных и других фигур, которых Украина обвиняет в причастности к военным преступлениям. Россия называет подобные действия терроризмом.
Но здесь журналистская точность особенно важна. СБУ публично признала ответственность за «Паутину» и некоторые другие операции, однако далеко не каждое убийство российского военного, чиновника или связанного с войной деятеля можно автоматически приписать именно этой службе.
В мире спецопераций отсутствие подтверждения нередко является частью самой операции. Украина может не брать ответственность, российские власти могут обвинять Киев без публичных доказательств, а западные СМИ ссылаться на анонимных собеседников. Эти уровни доказательности необходимо различать.
Поэтому образ СБУ как структуры, стоящей буквально за каждым взрывом внутри России, был бы преувеличением. Более точное описание состоит в том, что служба доказала способность организовывать некоторые чрезвычайно сложные дальние операции и является одним из нескольких украинских центров такой деятельности.
Российский удар по штаб-квартире 4 сентября можно рассматривать именно в этом контексте. Москва поразила не просто административное здание, а институт, связанный с операциями, которые нанесли России заметный военный и репутационный ущерб. Зеленский назвал целью непосредственно кабинет Поклада.
В то же время попадание по центральному офису не означает нейтрализации службы. Структура СБУ распределена между центральным аппаратом, региональными управлениями и специализированными подразделениями. Публичных свидетельств того, что атака 4 сентября парализовала её работу, нет.
Значительно важнее символический результат. СБУ годами демонстрировала, что российские объекты глубоко в тылу не защищены одной лишь дистанцией. Теперь Россия показала, что та же логика может действовать против самого учреждения, отвечающего за значительную часть украинской глубинной войны.
Дроновая эра тем самым меняет и классическое противостояние спецслужб. Речь идёт уже не только о вербовке агентов, наружном наблюдении, перехватах и секретных документах. Современная спецслужба может одновременно управлять беспилотниками, кибероперациями и боевыми группами.
Для Украины эта трансформация оказалась жизненно важной. Традиционной симметричной борьбой с гораздо более крупной Россией Киев ограничиться не может. Отсюда повышенная ценность методов, позволяющих недорогим инструментом создавать непропорционально высокие материальные и политические издержки для противника.
СБУ стала одним из главных носителей этой стратегии. Её сегодняшнюю эффективность трудно отделить от способности работать вне обычной бюрократической логики: быстро создавать операции, сохранять секретность и использовать сочетание разведки, технологий и небольших специализированных групп.
Но именно эти качества делают будущую институциональную реформу особенно сложной. После войны государству придётся решать не только, как сократить численность или перераспределить полномочия, но и как контролировать инструменты, которые создавались именно для действий в условиях крайней секретности.
Слишком резкое ослабление службы может оставить Украину уязвимой перед Россией, которая сохранит собственные разведывательные возможности независимо от формального завершения войны. Сохранение всех чрезвычайных полномочий без пересмотра, напротив, способно создать проблемы для демократического контроля и европейской интеграции.
Следовательно, реформа СБУ после войны будет не простым возвращением к довоенным планам. В 2022–2026 годах сама организация изменилась слишком сильно. У неё появились новые подразделения, опыт боевых операций и институциональная роль, которых в прежней реформаторской модели практически не существовало.
Требование будет состоять в другом: сохранить полученные во время войны способности, одновременно разделив то, что необходимо для национальной безопасности, и то, что в мирной демократии должно перейти полиции, антикоррупционным органам, армии или другим структурам.
Удар по зданию в центре Киева временно свёл эту огромную организацию к одному видимому образу — чёрному дыму над штаб-квартирой. Но настоящая СБУ находится не только там: это сеть оперативников, аналитиков, следователей, киберспециалистов и бойцов, распределённых по всей стране.
Именно поэтому вопрос «что такое СБУ Украины?» уже невозможно раскрыть определением «служба внутренней безопасности». Сегодня это одновременно наследница советского КГБ, контрразведывательная структура независимого государства и один из наиболее активных инструментов украинской асимметричной войны.
Её дальнейшая история будет зависеть от того, сможет ли Украина решить противоречие, которое создала сама война. СБУ понадобилось стать значительно сильнее, чтобы государство выжило. После войны государству придётся доказать, что оно достаточно сильно, чтобы установить устойчивые правила для самой спецслужбы.
