Тайная поездка директора ЦРУ Джона Рэтклиффа в Москву на этой неделе оказалась значительно больше, чем обычным контактом между разведывательными службами. По данным The New York Times, он привёз российской стороне прямое послание: война развивается для Кремля хуже, чем может казаться, а затягивание боевых действий способно сделать положение России ещё менее выгодным.
Сам факт визита уже подтвердил Кремль. Пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков сообщил, что Рэтклифф встречался с представителями российских спецслужб, хотя лично с Владимиром Путиным не разговаривал. После переговоров российскому президенту, по словам Пескова, доложили об их содержании.
The New York Times со ссылкой на действующих и бывших американских чиновников сообщила, что главным собеседником Рэтклиффа был директор ФСБ Александр Бортников. Руководитель ЦРУ якобы представил ему мрачную оценку военных и экономических перспектив России и дал понять, что серьёзные переговоры сейчас могут быть для Москвы выгоднее продолжения войны.
Рэтклифф, по данным издания, не угрожал России конкретными санкциями, ударами или другими последствиями в случае отказа Путина менять курс. Его задача выглядела иначе: убедить российское руководство, что нынешняя стратегия требует огромных расходов, но не обеспечивает сопоставимого военного результата.
Анализ «Дейком» открытых и проверенных материалов показывает, что особое значение этой миссии связано с самим выбором посредника. Вашингтон отправил в Москву не дипломата и не политического переговорщика, а руководителя разведки, способного говорить с российским силовым аппаратом на языке потерь, ресурсов, промышленности и реальных перспектив фронта.
Для Кремля такой канал имеет собственную логику. Владимир Путин сам вышел из советских спецслужб, а ФСБ занимает особое место в российской политической системе. В Вашингтоне, по данным американских СМИ, рассчитывали, что сообщение, переданное директором ЦРУ руководителю ФСБ, может восприниматься серьёзнее, чем очередное публичное заявление Белого дома.
Американская разведка давно сомневается в том, что российский президент всегда получает от своего окружения полностью объективную картину войны. В такой ситуации Рэтклифф мог выступить не просто как посланник Дональда Трампа, а как представитель системы, которая предлагает Кремлю альтернативную оценку происходящего.
Часть этой оценки директор ЦРУ ранее озвучивал публично. Он неоднократно указывал на высокие российские потери и крайне ограниченный масштаб территориальных приобретений относительно затраченных ресурсов. Одним из главных факторов он называл развитие украинских беспилотных систем, значительно изменивших характер боёв на передовой.
Рэтклифф утверждал, что за примерно полтора года Россия смогла увеличить контролируемую ею территорию лишь примерно на один процент площади Украины. Это американская разведывательная оценка, а не универсально признанная статистика, однако она хорошо показывает логику аргумента, который Вашингтон пытается донести до Москвы.
Суть этого аргумента заключается не в том, что российская армия находится на грани немедленного поражения. Россия по-прежнему располагает значительными людскими, промышленными и финансовыми ресурсами, удерживает часть украинской территории и продолжает наступательные операции. Вопрос заключается в цене каждого нового километра.
Западные оценки указывают на чрезвычайно высокий уровень российских потерь при сравнительно медленном изменении линии фронта. Если такая тенденция сохраняется продолжительное время, война начинает превращаться для Кремля в соревнование между возможностью восполнять людей и технику и способностью Украины продолжать наносить потери.
Экономическая составляющая также становится всё заметнее. Украинские дальнобойные беспилотники регулярно атакуют российские нефтеперерабатывающие заводы, склады и другие объекты далеко от фронта. К концу августа производство бензина в России, по оценкам отраслевых источников, упало примерно до 70% внутреннего спроса.
Именно совокупный эффект этих факторов, вероятно, находился в центре разговора Рэтклиффа с российской стороной. Речь идёт не о прогнозе скорого экономического или военного краха России, а о постепенном росте цены войны при отсутствии очевидного пути к быстрой победе.
После первых сообщений о поездке президент США Дональд Трамп постарался снизить её драматизм, охарактеризовав визит как в определённой степени рутинный контакт. Одновременно он допустил, что переговоры могут дать результат, вновь связав работу администрации с попыткой добиться прекращения войны.
Однако дальнейшие публикации показали, что миссия могла иметь более широкий политический смысл. По данным Axios, Рэтклифф встречался не только с Бортниковым, но и с руководителем Службы внешней разведки Сергеем Нарышкиным и обсуждал возможность будущей встречи Дональда Трампа, Владимира Путина и Владимира Зеленского.
Официально такой трёхсторонний саммит пока не согласован. ЦРУ не подтверждало детали этих сообщений, поэтому речь идёт о информации источников, а не о принятом дипломатическом решении. Тем не менее сам факт обсуждения такого варианта показывает, насколько тесно разведывательный канал теперь переплетается с политическим.
По данным американских СМИ, перед поездкой Рэтклифф также связался с украинской стороной. Он заверил Киев, что собирается выяснять позицию Москвы и передавать американскую оценку, а не обсуждать территориальные или иные уступки от имени Украины.
Для Киева это принципиально важно. Любые прямые контакты между США и Россией неизбежно вызывают опасения, что условия будущего соглашения могут обсуждаться без участия украинского правительства. Поэтому разница между дипломатическим зондированием Москвы и собственно переговорами о будущем Украины имеет критическое значение.
Американские усилия разворачиваются на фоне разговоров о возможном возобновлении полноценного переговорного процесса осенью. Украинские официальные лица допускали технические контакты уже в ближайшее время, хотя одновременно предупреждали, что фундаментальные разногласия между Киевом и Москвой никуда не исчезли.
Главное из них — территория. Россия продолжает требовать от Украины отказаться от земель, часть которых российская армия даже не контролирует полностью. Киев такую постановку вопроса отвергает. Именно поэтому даже признание Кремлём высокой цены войны само по себе ещё не создаёт формулы возможного соглашения.
Миссия Рэтклиффа примечательна и на фоне других каналов, которые использует администрация Трампа. Спецпосланник президента Стив Уиткофф и Джаред Кушнер уже поддерживали контакты с российскими чиновниками и людьми из окружения Путина, однако эти переговоры пока не привели к заметному прорыву.
Часть украинских и европейских чиновников, по данным американской прессы, воспринимает Рэтклиффа иначе. Его считают значительно жёстче настроенным в отношении Кремля и менее склонным рассматривать российские аргументы как исходную точку переговоров.
Это может объяснять, почему Белый дом решил дополнить дипломатические каналы разведывательным. Вашингтон пытается показать российскому руководству, что предложение о переговорах не является следствием убеждения в неизбежной победе России. Напротив, оно строится на оценке, что Москва может продолжать тратить всё больше ресурсов ради всё меньших результатов.
Прямые контакты между американскими и российскими разведслужбами имеют долгую историю. В ноябре 2021 года тогдашний директор ЦРУ Уильям Бёрнс приезжал в Москву, чтобы предупредить российское руководство о последствиях полномасштабного вторжения в Украину.
Это предупреждение войны не остановило. Уже в феврале 2022 года Россия начала полномасштабное вторжение. Однако разведывательные каналы после этого полностью не исчезли и продолжали использоваться в моменты, когда обычная дипломатия оказывалась почти парализована.
В ноябре 2022 года Бёрнс встречался в Анкаре с директором СВР Сергеем Нарышкиным на фоне американских опасений, связанных с возможным применением Россией ядерного оружия. Тогда Вашингтон использовал контакт прежде всего для передачи предупреждения о последствиях такого шага.
Позднее контакты продолжались эпизодически. Уже после возвращения Трампа в Белый дом Рэтклифф и Бортников участвовали в обсуждении деталей обмена заключёнными. Но нынешняя личная встреча в Москве стала для них первой и по своему политическому контексту заметно вышла за рамки технического сотрудничества спецслужб.
Кремль сам не отрицает полезности таких каналов. Песков заявил, что контакты разведслужб могут сохраняться даже в периоды наиболее тяжёлых отношений между государствами. Однако одновременно он подчеркнул, что говорить о преодолении глубочайшего кризиса между Россией и США пока преждевременно.
Поэтому тайный визит директора ЦРУ в Москву пока нельзя считать дипломатическим прорывом. Нет соглашения о прекращении огня, подтверждённой встречи Путина и Зеленского или даже объявленной даты нового полноценного раунда мирных переговоров.
Есть другое: Вашингтон пытается изменить сам расчёт российского руководства. Смысл послания Рэтклиффа, если опубликованные американскими СМИ сведения точны, заключается в том, чтобы убедить Кремль оценивать войну не через отдельные занятые населённые пункты, а через соотношение результатов и постоянно растущей цены.
При этом дипломатическое зондирование не отменяет подготовки к дальнейшим боевым действиям. Украина продолжает укреплять оборону и наносить удары по российскому тылу, Россия сохраняет давление на фронте и наращивает воздушные атаки. Переговорный канал существует параллельно с военным, а не вместо него.
Именно в этом заключается главный смысл поездки Рэтклиффа. США не сообщили Москве, что Россия уже проиграла, и не предложили ей безусловного выхода. Они попытались передать российскому силовому руководству оценку, согласно которой дальнейшая война может всё меньше приближать Кремль к заявленным целям и всё сильнее ухудшать его исходные позиции.
Теперь важен не сам факт секретной встречи, а её продолжение. Если в ближайшие месяцы действительно появится новый переговорный процесс с полноценным участием Украины, визит директора ЦРУ может оказаться одним из эпизодов, открывших этот канал. Если нет, он войдёт в длинный список американских предупреждений, которые Москва выслушала — и решила проигнорировать.
