Американские переговорщики Стив Уиткофф и Джаред Кушнер могут уже в ближайшие выходные последовательно посетить Москву и Киев, превращая осторожные заявления о возобновлении дипломатии в первый конкретный переговорный маршрут за несколько месяцев. Российское агентство ТАСС называет даты 5–6 сентября.
Независимого подтверждения такого графика пока нет. Источник, знакомый с подготовкой контактов, говорит, что обсуждение украинской части поездки продолжается, а 6 сентября рассматривается как возможная дата приезда американских представителей в Киев. Если планы сохранятся, для Уиткоффа и Кушнера это будет первый визит в украинскую столицу.
В Москве американские посредники уже бывали. В январе они провели около четырех часов на поздней встрече с Владимиром Путиным в Кремле. Теперь предполагаемый маршрут выглядит значительно более чувствительным: представители Дональда Трампа могут практически без паузы услышать российскую и украинскую версии того, каким должно быть завершение войны.
Особую интригу создает сообщение о том, что российская сторона якобы пытается убедить американцев отказаться от поездки в Киев после московских переговоров. Это утверждение основано на одном источнике и публично не подтверждено. Но сам спор вокруг маршрута показывает, какое значение стороны придают доступу к посредникам Трампа.
Анализ «Дейком» открытых и подтвержденных материалов показывает, что визит Уиткоффа и Кушнера важен прежде всего как проверка переговорных позиций, а не как признак близкого мира. Вашингтон получает возможность выяснить, изменилось ли содержание требований сторон после месяцев, в течение которых дипломатический процесс фактически буксовал.
Последние переговоры России и Украины при посредничестве США состоялись в феврале. После этого американское внимание во многом переключилось на войну с Ираном, тогда как российско-украинское противостояние вновь стало интенсивнее. Москва и Киев увеличили дальность и масштаб ударов, а ситуация в Черном море и вокруг портов заметно обострилась.
На этом фоне возвращение Уиткоффа и Кушнера выглядит попыткой Вашингтона восстановить политическую инициативу. Зеленский еще 3 сентября говорил, что предварительные даты встреч уже определены и что представители президента США должны провести переговоры как в Москве, так и в Киеве. Он подчеркивал необходимость сохранения активной роли Америки.
Владимир Путин почти одновременно заявил во Владивостоке, что видит возможность достижения мирного соглашения. По его словам, США, Китай и другие государства готовы содействовать урегулированию, однако окончательный компромисс должны найти Россия и Украина. Для последних месяцев это был один из наиболее позитивных публичных сигналов из Кремля.
Однако между дипломатической тональностью и реальными условиями сделки остается значительная дистанция. Путин неоднократно требовал от Украины отказаться от дополнительных территорий. Киев считает подобные условия фактической капитуляцией и отказывается отдавать через переговоры земли, которые Россия не смогла полностью занять военным путем.
Территориальный вопрос поэтому остается центральным препятствием. Россия объявила своими четыре украинские области, но не контролирует их полностью. Для Москвы признание этих претензий связано с ее представлением о будущем соглашении, тогда как для Украины подобная уступка затрагивает одновременно суверенитет, безопасность и принцип недопустимости изменения границ силой.
Существует и другой крупный спор — геополитический статус Украины после войны. Москва добивается отказа Киева от курса на вступление в НАТО и стремится ограничить будущую военную интеграцию Украины с Западом. Киев, напротив, считает надежные внешние гарантии обязательным условием любого соглашения после полномасштабного вторжения России.
Именно поэтому американским посредникам недостаточно добиться согласия сторон снова сесть за стол. Им необходимо найти конструкцию, при которой прекращение боевых действий не будет восприниматься Киевом как подготовка к следующей войне, а Москва сочтет достигнутые договоренности соответствующими тем целям, которые она публично связывает с конфликтом.
Уиткофф и Кушнер в этой схеме выполняют значительно более широкую функцию, чем обычные дипломатические посланники. Они входят в ближайший круг Трампа и способны напрямую передавать президенту США оценки российского и украинского руководства, минуя длинную цепочку традиционного внешнеполитического аппарата.
Для Кремля такой канал дает возможность говорить непосредственно с представителями президента, который определяет масштаб американской военной помощи Украине и способен влиять на санкционную политику. Для Киева американская вовлеченность столь же критична, поскольку будущие гарантии безопасности без участия Вашингтона будут значительно слабее.
Если Уиткофф и Кушнер действительно посетят обе столицы за одни выходные, последовательность переговоров также приобретет значение. Они смогут привезти в Киев не пересказ публичных заявлений Москвы, а свежую оценку того, где российская сторона допускает торг и какие требования считает принципиальными.
После разговора с украинским руководством Вашингтон, в свою очередь, получит возможность практически сразу определить размер остающегося разрыва. Это позволит понять, существует ли пространство для следующего раунда переговоров или новая дипломатическая активность вновь закончится фиксацией давно известных несовместимых требований.
Но пока нет оснований считать, что Москва существенно изменила территориальную позицию. Не видно и признаков готовности Украины принять российские требования. Поэтому главным результатом визита может стать не проект соглашения, а более точная карта того, какие вопросы вообще можно переводить из категории ультиматумов в категорию переговоров.
Американская администрация одновременно стремится определить, созрели ли условия для контакта на более высоком уровне. Трамп вновь говорит о желании закончить войну и допускает встречу с Путиным, однако такой саммит будет иметь смысл лишь в случае, если переговорщики заранее подготовят хотя бы минимальную основу будущего компромисса.
В противном случае встреча президентов рискует превратиться в политическое событие без практического результата. Опыт предыдущих раундов показывает, что оптимистичные заявления могут быстро сменяться взаимными обвинениями, когда разговор доходит до линии прекращения огня, территорий, гарантий безопасности и контроля за выполнением договоренностей.
Дополнительная проблема заключается в том, что дипломатия развивается одновременно с военной эскалацией. Россия и Украина продолжают наносить дальние удары по территории друг друга, а атаки на порты, энергетические объекты и инфраструктуру становятся инструментом давления не только на фронте, но и на экономику противника.
Сам Путин на этой неделе продемонстрировал подобную двойственность. Одновременно с заявлением о возможности мира он обвинил Украину в действиях, которые назвал «государственным терроризмом», и заявил, что они осложняют перспективы двусторонних переговоров. Таким образом, предложение продолжать диалог сопровождается новым перечнем претензий.
Киев также не связывает дипломатические контакты с односторонним снижением военной активности. Украина пытается расширять возможности дальних ударов по российским военным и энергетическим объектам, рассчитывая повысить стоимость продолжения войны для Москвы и укрепить собственную позицию перед возможными переговорами.
Именно эта комбинация давления и дипломатии определяет нынешний этап войны. Обе стороны хотят продемонстрировать готовность разговаривать, не показывая при этом слабости. В результате сам переговорный процесс становится частью борьбы за более выгодные исходные условия будущей сделки, а не альтернативой военному противостоянию.
Предстоящий визит, если он действительно состоится 5–6 сентября, даст Вашингтону редкую возможность проверить заявления Путина о существовании шанса на мир непосредственно на уровне требований. В Киеве американцы смогут столь же прямо выяснить, какие элементы возможного компромисса украинское руководство считает обсуждаемыми.
Результат будет измеряться не количеством встреч и не фотографиями из Кремля или Киева. Первым серьезным признаком прогресса стало бы появление согласованной последовательности действий: например, понимания того, что должно предшествовать прекращению огня, когда начинаются политические переговоры и каким образом гарантируется выполнение договоренностей.
Не менее важным станет вопрос безопасности. Без понятного механизма контроля любое прекращение боевых действий может оказаться лишь паузой. Для Украины это одна из главных причин требовать американских и европейских гарантий, тогда как Россия стремится избежать системы, которая фактически закрепила бы военное присутствие Запада рядом с ее границами.
Поэтому визит Уиткоффа и Кушнера в Россию и Украину способен открыть новый дипломатический цикл, но сам по себе ничего не решает. Разрыв между сторонами остается огромным, а условия, которые Москва и Киев называют фундаментальными, во многих случаях прямо противоречат друг другу.
Тем не менее маршрут Москва–Киев за одни выходные был бы важным изменением после месяцев дипломатической паузы. Он позволил бы посредникам Трампа практически в реальном времени сопоставить две позиции и определить, существует ли между ними хотя бы минимальная территория для сделки.
После четырех с половиной лет войны именно это станет главным вопросом ближайших дней. Если посредники вернутся к Трампу с пониманием, что стороны готовы менять требования, нынешний визит может стать началом нового этапа. Если нет, дипломатия лишь точнее измерит расстояние до мира — и покажет, насколько оно по-прежнему велико.
