Евгений Хмара стал новым министром обороны Украины после того, как его назначение поддержали 312 депутатов. Бывший командир спецподразделения получает ведомство в момент, когда Киеву нужны не новые декларации, а бесперебойное снабжение, ускоренное масштабирование технологий и стабильное управление войной.
Верховная Рада 19 августа утвердила Евгения Хмару в должности министра обороны Украины. За его назначение проголосовали 312 народных депутатов при необходимых 226. Тем самым завершился переходный период, в течение которого Хмара уже фактически руководил ведомством в статусе исполняющего обязанности.
Убедительная парламентская поддержка снимает по крайней мере одну проблему — неопределенность вокруг руководства ключевым военным министерством. Украина входит в следующий этап войны с постоянным главой структуры, отвечающей за закупки, международное военное сотрудничество и значительную часть технологической модернизации армии.
При этом само назначение последовало после чрезвычайно напряженного месяца. Увольнение предыдущего министра Михаила Федорова вызвало протесты и спор о будущем оборонных реформ. Поэтому Хмара наследует не только огромную систему, но и необходимость доказать, что очередная кадровая перестановка не означает нового разрыва в управлении.
Его профессиональная биография заметно отличается от профиля предшественника. Хмара сформировался внутри сектора безопасности, командовал Центром специальных операций «А» Службы безопасности Украины и некоторое время исполнял обязанности главы СБУ. Его репутация во многом связана со специальными операциями.
Предварительный анализ «Дейком» показывает: главный смысл назначения Хмары заключается в попытке сблизить политическое руководство Минобороны с моделью войны, где все большую роль играют беспилотники, дальние удары, специальные операции и максимально короткий путь от получения разведданных до применения оружия.
Это особенно важно потому, что Украина не может позволить себе симметричное соревнование с Россией во всех категориях. Российская армия обладает большими человеческими ресурсами и значительной промышленной базой. Ответом Киева становится стремление компенсировать часть этой разницы технологией, скоростью и точностью.
Хмара еще до окончательного утверждения говорил о необходимости действовать асимметрично. В такой модели Украина не должна пытаться отвечать противнику одинаковым количеством платформ или боеприпасов, а должна искать решения, позволяющие относительно дешевым средством наносить значительно более дорогой ущерб.
Дальнобойные беспилотники — наиболее очевидный пример подобного подхода. Украинские удары все чаще достигают военных, логистических, топливных и других объектов далеко от линии фронта. Для такой кампании нужны не только сами дроны, но и разведка, планирование, производство и быстрое пополнение запасов.
Перед новым министром также стоит задача дальнейшего усиления защиты от российских воздушных атак. Баллистические ракеты, ударные беспилотники и авиационные средства поражения остаются одним из наиболее тяжелых вызовов для Украины, поэтому развитие собственных систем должно сочетаться с поставками от международных партнеров.
Не менее важной станет работа Хмары с военным командованием. Именно конфликт между политическим руководителем оборонного ведомства и армейской верхушкой стал одной из причин предыдущего кадрового кризиса. Разногласия в войне неизбежны, но их публичное затягивание способно замедлять решения, от которых зависит фронт.
Поэтому Хмаре придется проявить себя не только как человеку с опытом силовых операций, но и как системному администратору. Министерство обороны — это не штаб одной операции и не вертикаль отдельного подразделения. Его зона ответственности охватывает бюджеты, производство, контракты и взаимодействие с десятками государственных структур.
Именно здесь начинается наиболее сложная часть его перехода. В спецоперации успех может зависеть от нескольких быстрых и точных решений. В министерстве ошибка в закупках, задержка финансирования или провал контракта могут проявиться лишь через несколько месяцев, когда последствия уже окажутся непосредственно на фронте.
Отдельным риском остается слишком быстрая смена руководителей оборонного ведомства. Если каждый новый министр начинает масштабную перестройку под собственное видение, система тратит время на реорганизацию вместо выполнения уже запущенных программ. Во время войны управленческая преемственность сама становится элементом обороноспособности.
Хмара поэтому получает в наследство значительную часть реформ, начатых до него. Среди них цифровизация процессов, масштабирование беспилотных систем, изменение закупок и более активное использование данных в принятии решений. Вопрос теперь заключается не в том, кто был автором этих идей, а в том, какие из них реально работают.
Полный демонтаж системы предшественника был бы столь же рискованным, как и механическое продолжение каждой его инициативы. Новому министру предстоит провести собственный аудит: сохранить эффективное, исправить слабое и отказаться от того, что создает больше административной активности, чем боевого результата.
Технологическая война при этом не стоит на месте. Россия адаптируется к украинским беспилотникам, усиливает радиоэлектронную борьбу, меняет маршруты снабжения и способы защиты объектов. Решение, дававшее преимущество полгода назад, сегодня может требовать серьезной модернизации или полной замены.
Это означает, что Минобороны не может работать с оборонной промышленностью как обычный государственный заказчик. Производителям нужны прогнозируемые контракты и возможность быстро расширять выпуск успешных систем. Военным необходим канал, позволяющий оперативно сообщать, что действительно работает на поле боя, а что уже устарело.
Особенно важным остается вопрос противовоздушной обороны. Украина должна одновременно наращивать собственное производство перехватчиков и сохранять доступ к западным системам, боеприпасам и технологиям. Ни один из этих каналов сам по себе пока не способен полностью закрыть потребности страны.
Поэтому дипломатическая функция министра останется не менее важной, чем технологическая. Минобороны должно вести переговоры о ПВО, ракетах, боеприпасах, совместном производстве и долгосрочном финансировании. Предсказуемость человека, который ведет такие переговоры, имеет прямое военное значение.
312 голосов дают Хмаре сильный стартовый мандат, но не гарантируют успешную каденцию. Высокая парламентская поддержка означает, что в ближайшее время он вряд ли столкнется с проблемой формальной политической легитимности. Гораздо сложнее будет заслужить доверие результатами.
Для фронта эти результаты измеряются конкретно. Насколько быстрее подразделения будут получать необходимые дроны? Сократится ли время между боевой заявкой и контрактом? Ускорится ли ремонт техники? Увеличится ли количество дальнобойных средств и систем перехвата?
Отдельным критерием станет прозрачность оборонных расходов. Огромные бюджеты военного времени неизбежно создают коррупционные риски. Ускорение процедур не должно означать отказа от контроля, поскольку каждая потерянная на непрозрачной сделке сумма напрямую означает меньше ресурсов для армии.
Для общества назначение нового министра также станет проверкой того, как власть объясняет крупные кадровые решения. Предыдущий кризис показал, насколько опасной может быть перестановка, причины которой гражданам кажутся непонятными или недостаточно аргументированными.
Хмаре придется искать баланс между необходимой военной закрытостью и публичной подотчетностью. Министр не может раскрывать планы операций или чувствительные параметры производства, но обязан объяснять стратегические приоритеты, направления реформ и логику крупных изменений в системе обороны.
Поэтому голосование 19 августа завершило только процедурную часть перехода. Настоящее содержание новой главы начнется с решений по бюджетам, контрактам, производителям, взаимодействию с командованием и выбору технологий, которые получат приоритет в ближайшие месяцы.
Для самого Хмары это переход из среды, где успех специальной операции может зависеть от нескольких правильно принятых решений, в систему, где результат определяется тысячами процессов, работающих одновременно. На уровне Минобороны личная репутация очень быстро уступает место качеству институционального управления.
Украина получила нового министра обороны не в момент стратегической паузы, а в разгар технологической гонки с противником. У Хмары не будет традиционных ста дней на спокойное вхождение в должность: фронт, контракты, воздушная оборона и дальние операции требуют решений уже сейчас.
Поэтому главное значение 312 голосов заключается не в парламентской арифметике. Они дали Евгению Хмаре полноценный политический мандат и убрали слово «исполняющий» из названия его должности. Теперь основной вопрос — сможет ли он превратить опыт специальных операций в устойчивую систему управления обороной всей страны.
